«АХ, ВОЙНА, ЧТО ТЫ, ПОДЛАЯ, СДЕЛАЛА…»

Отрывки из книги Игоря Риги

АНАДЫРЬ

ЗНАКОМЫЙ И НЕЗНАКОМЫЙ

Война Чукотку обошла,

Солдаты Север заслонили.

Но похоронки в женщин били,

и стала мать, как снег, бела.

Антонина Кымытваль «Голоса войны»

Да. Далеко были Чукотка и Анадырь от фронта. На головы ее жителей не сыпались смертоносные фашистские бомбы, не пылали хаты, не падали, как скошенная трава, под расстрельными пулями оккупантов старики, женщины и дети нашего края. Но и в маленькие домики, землянки и дымные яранги северян приходили с фронта скорбные похоронки. И горе северян о погибших было такое же глубокое, как и у их сестер и братьев в России, на Украине, Белоруссии…

Юрий Широков почти сорок лет назад опубликовал воспоминания М.Ф.Клейн о том, какой запомнилась реакция анадырцев о первых днях войны. Принесло весть о ее начале радио, и, учитывая тогдашнюю разницу с Москвой во времени в 10 часов, уже в понедельник, 23 июня 1941 г. Мария Федоровна вспоминала: «Я хорошо помню первый день войны в Анадыре. Я тогда вела передачу по радио, вбегает радист и кричит: “Бомбят Москву и Киев!“ — “Как бомбят? Кто? Почему?”».

В Анадыре тогда никто не знал, что нужно было делать. Мы устраивали дежурства — охраняли берег. Не обошлось без курьезов: в первую же ночь жители построили вышку на клубе. Вышку… А зачем? Не могу сказать. Куда смотреть? Не знаю. Кажется, вражеские пароходы не могли зайти сюда. Но мы строили. Целую ночь стучали молотками, и к утру вышка была готова. Даже такой курьез запомнился: поставили на вышке телефон, который, конечно, не мог работать, так как туда не было линии»1.

Я не могу согласиться с Марией Федоровной лишь в од ном — с ее мнением о невозможности захода вражеских пароходов. И не случайно фразу «о невозможности» она начинает словом «кажется». Почему? Изданные в последние годы книги приводят ранее неизвестный читателям нашей страны факт об одном из событий 1940 г., (1 Записки Чукотского краеведческого музея. Вып. V. Магадан, 1968. С. 23.) из которого можно сделать вывод, что основания для такой тревоги могли быть. Так, в «Северной энциклопедии» отмечается, что в августе —сентябре 1940 г. немецкий вспомогательный крейсер-рейдер «Комет» («Komet»), «по соглашению с советским правительством, был проведен из Баренцева моря в Тихий океан по Северному морскому пути».

Немецкий рейдер и совершавшую вместе с ним переход советскую подводную лодку «Щ–423» из Северного на Тихоокеанский флот сопровождали ледоколы «Ленин», «И.Сталин», «Л.Каганович» и ледокольный пароход «Малыгин». Во время перехода «Комет» маскировался под советский ледокольный пароход «Дежнев». Руководил проводкой заместитель начальника ГУСМП Герой Советского Союза, будущий начальник авиатрассы «АлСиб» М.И.Шевелев. За эту проводку Германия заплатила правительству СССР 950 000 золотых рейхсмарок1. Можно добавить, что упомянутый как участник этой проводки ледокольный пароход «Дежнев», уже под названием «СКР–19», принял участие в неравном бою с немецким крейсером «Адмирал Шеер» в арктическом порту Диксон 27 августа 1942 г. В том же 2004 г. о переходе «Комета» вдоль северных и восточных берегов СССР сообщается в книге английского автора Д.Вудворда2. А Владимир Слабука даже уточняет, что «Комет» «на пути к Берингову проливу пристал к северному побережью Чукотки, чтобы высадить находившихся на борту советских лоцманов Сергиевского и Карельского»3. Об этой секретной операции не мог ли не знать первые лица Чукотки в окружкоме партии и окрисполкоме, а также начальник окружного отдела НКВД. А М.Ф.Клейн в июне 1941 г. еще оставалась женой председателя окрисполкома Тевлянто. Так не потому ли даже десятилетия спустя она написала осторожно «кажется»?

Вскоре после начала войны в Анадыре создают дополнительные структуры для координации работ по мобилизации местных ресурсов и оказанию помощи фронту. В состав бюро окружкома ВКП(б) вводят должность секретаря по кадрово-оборонной работе. Стоит напомнить, что еще в мае 1939 г. в структуре окружкома партии расширили специализированный отдел по организации и руководству всей оборонной работой на Чукотке. Отдел подчинялся непосредственно первому секретарю ОК ВКП(б) С.Т. Ласкину, и, как было обычным в советское время, четко соблюдалось разделение административно-управленческих (1 СЭ. 2004. С. 400. 2 Вудворд Дэвид. Тайные рейдеры. М.: Центрполиграф, 2004. 3 Слабука Владимир. На берегах двух океанов. С. 51. ) функций между партийными и советскими органами. К прерогативе партийных органов (С.Т.Ласкин) относилось общее руководство, в том числе совместно с политотделами, и руководство партийными организациями на предприятиях «Дальстроя», ГУСМП, впоследствии и управления авиатрассы Уэлькаль — Красноярск. А Советы (Тевлянто) координировали выполнение задач, поставленных как Правительством, так и окружкомом ВКП(б), в том числе организацией вспомогательных работ на строительстве аэродромов, выполнения оборонных заказов, производственных планов, кроме предприятий, подведомственных «Дальстрою», и так далее. Так что большинство нитей управления оборонной работой на Чукотке во время войны неизбежно вели в Анадырь, и прежде всего в окружком партии.

…В окружком партии на протяжении всей войны поступали сведения не только о выполнении планов и обязательств, но и многочисленных фактах патриотизма северян, вносивших свои сбережения, облигации, пушнину, личных оленей в фонд обороны и шивших теплую одежду из добытой пушнины для фронта. Закономерно, что телеграммы от Верховного Главнокомандующего во время войны на Чукотку с оценкой работы и патриотизма ее жителей были адресованы именно в Анадырь, секретарю окружкома ВКП(б).

«История Чукотки» отмечает: «Государственный Комитет Обороны дал высокую оценку активному участию трудящихся Чукотки в сборе средств на вооружение. 10 февраля 1943 г. в адрес окружкома ВКП(б) пришла телеграмма:

Анадырь, секретарю окружкома т. Ласкину.

Передайте трудящимся Чукотского округа, собравшим 2 261 719

рублей на строительство вооружения для Красной Армии, мой братский привет и благодарность Красной Армии.

И.В.Сталин»1.

В тот же день в Анадыре состоялось заседание бюро окружкома ВКП(б), и по его решению текст телеграммы И.В.Сталина передали во все районы округа, где ее зачитали на спешно организованных митингах.

Переход всей жизни на военный лад сопровождается повсеместным  закручиванием гаек». Это видно на конкретных примерах оценки однотипных проступков. Например, в первом полугодии 1941 г. (1 История Чукотки… С. 259.)

председателем Анадырского поссовета числился И.В.Давиденко, избранный на эту должность с его лично го согласия. Я пишу «числился», так как в документах отмечается, что «его всяческими путями привлекали к работе, шли навстречу в благоустройстве семьи», но от работы он отказался. Давиденко «не оправдал никакого доверия, тормозил работу исполкома…» И что же? Его просто освободили от обязанностей председателя Анадырского поселкового Совета. Прошло несколько месяцев, и в том же 1941 г. новый председатель Кулиниченко 8 ноября, которое раньше считалось праздничным днем, на работу не вышел. Он почему-то забыл, что еще более года назад в стране была введена семидневная рабочая неделя, которая касалась всех. Не случайно в документах была формулировка — пьянствовал. И уже на следующий день, 9-го ноября, председатель поселкового Совета депутатов трудящихся Анадыря Кулиниченко был снят с работы и дело его передали в суд для привлечения к уголовной ответственности1. Такое решение было не только в духе времени, но вытекало из правовых норм тех лет. Столь популярной ныне депутатской неприкосновенности тогда не существовало. Приведу, без комментариев, один из пунктов информации ТАСС «Об очередном пленуме ЦК ВКП(б)»:

«На днях состоялся очередной пленум ЦК ВКП(б). Пленум обсудил вопросы:

<…>

б) О контроле над проведением в жизнь Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении  самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений“ и принял соответствующее решение»1.

ЛАСКИН Сергей Терентьевич, родился в Пензенской области в 1906 г.

В 1935 г. окончил Московский институт истории, философии и литературы. На Камчатке с 1935 г., работал преподавателем областной совпартшколы, с 1937 г. — редактором «Камчатской правды», затем — заведующим от делом агитации и пропаганды Камчатского обкома ВКП(б). В 1940–1943 гг. — первый секретарь Чукотского окружкома ВКП(б). В 1943 г. отозван в Хабаровск, в крайком партии. В последние годы, после многих лет работы на Крайнем Севере и Дальнем Востоке, как писала магаданский историк В. Юхименко в очерке о Тевлянто, С.Т.Ласкин жил в Киеве. (Советы Северо-Востока СССР. 1941–1961 гг. Сборник документов и материалов. Ч. 2. Ма га дан, 1982. С. 310; Юхменко В.И. Сын Чукотского народа.// Вре мя. События. Люди. 1928–1940: Сб. С. 199.)

Такими прецедентами, когда после начала войны в Анадыре отдавали под суд не только за прогул, но и за опоздания, а опоздания на 21 минуту по законам тех лет уже считались прогулом, за разлив горючего и другие подобные прегрешения, пестрят сохранившиеся в городском, районном и окружном государственных архивах книги протоколов заседаний поссовета, приказов Анадырского рыбокомбината, окружного узла связи и других организаций. За опоздание на работу на три часа по приказу директора рыбокомбината от 19 августа 1942 г. была отдана под суд работница Анадырского РКЗавода (рыбоконсерв-ного завода. — И.Р.) Ш-на Л.И. (так в приказе. — И.Р.). В том же приказе исключили из списков личного состава нормировщика комбината Г.Д.Тимченко, осужденного ранее за нарушение трудовой дисциплины.

Доходило и до курьезов. Вскоре после начала войны председатель окрисполкома, депутат Верховного Совета СССР, коммунист Тевлянто вынужден был развестись со своей женой, всесторонне образованной и владевшей иностранными языками Марией Федоровной Клейн. Семья у них была дружная, да и Мария Федоровна неизменно оказывала большую помощь Тевлянто. Но корни ее были в Прибалтике, и в ее роду имелась изрядная доля примесей немецкой крови. Вот и пришлось им в порядке партийной дисциплины и укрепления бдительности развестись, или попросту развалить семью. Да и бывшую супругу лишили фамилии Тевлянто, и в 1942 г. она снова стала Клейн. Кого в то суровое и жестокое время это волновало…

Суровое дыхание войны вскоре пронеслось и над Чукоткой. Жителям Анадыря, как и всем северянам, вместе со всей страной пришлось потуже затянуть ремни. Из зоны относительного благополучия север быстро превратился в полуголодный край. В навигацию 1941 г. в Анадырь не поступило привычного объема продовольствия по линии Полярторга, хотя заявки были составлены, переданы своевременно в центр и приняты. Ничего не поделаешь — война. Подсчитали

запасы продовольствия на складах и базах, и с учетом наличного населения приняли решение о жестком, нормированном распределении продовольствия. При определении норм исходили также из того, что и в следующем году вряд ли ситуация с доставкой может улучшиться. (1 ТАСС. Камчатская прав да. 1940. 3 авг.)

Значит, необходимо распределять не все запасы, а лишь часть из них, чтобы оставался резерв, хотя в отдельных поселках округа, при установленных из центра нормах, запасы были на многие годы. Эта цифра сразу же стала секретной. В таких условиях 12 ноября 1941 г. Анадырским райисполкомом, что находился в окружном центре, было принято решение «О продаже по спискам хлеба, сахара и кондитерских изделий в сельской местности Чукотского округа». Решение вводилось в действие с 15 ноября 1941 г.

Под это решение подпадали и жители поселка Анадырь. А почему по спискам? Карточки с талонами на хлеб и сахар, напечатанные на фабриках Гознака, до Чукотки тогда еще попросту не дошли, а с учетом малочисленности населения, когда все жители поселков знали друг друга в лицо, можно было обойтись и списками. Как и в других случаях перераспределения социальных льгот, например по оплате жилья, в Анадыре большинство лиц, принадлежащих к административно-бюрократическим и силовым структурам было отнесено к первой, более высокой, категории потребителей. И что интересно, льготы получали чиновники и служащие ряда ведомств, у которых заработная плата и так была нередко в разы выше, чем у работников и жителей, отнесенных ко второй категории, не считая даже их детей и иждивенцев.

В первую категорию потребителей в округе, в том числе и в Анадыре, входили:

2. «а) рабочие и ИТР угольной промышленности, командно-политический состав Красной Армии и Военно-Морского Флота, НКВД, работники милиции, включая милиционеров, не получающие продовольственного пайка табельного снабжения, рабочие и ИТР рыбоконсервных заводов, колхозники рыболовецких колхозов, занятым непосредственно на лове — 800 грамм хлеба в день;

б) служащие угольной промышленности, служащие воинских частей и учреждений Красной Армии и Военно-Морского Флота, НКВД, милиции, не получающие продовольственного пайка табельного снабжения — 500 грамм хлеба в день;

в) иждивенцы и дети до 12 лет работников, отнесенных к первой категории — 400 грамм хлеба в день.

3. Установить норму отпуска хлеба для второй категории, не вошедшим в первую категорию:

а) рабочим и ИТР, членам колхозов — 600 грамм хлеба в день;

б) служащим и иждивенцам до 12 лет и прочему населению —400 грамм хлеба в день.

4. Установить норму отпуска сахара для первой и второй категорий:

а) рабочим и ИТР, членам колхозов — 500 грамм в месяц;

б) служащим и иждивенцам — 300 грамм в месяц;

в) детям до 12 лет — 400 грамм в месяц»1.

Для принятия этого решения председатель райисполкома Куркутский и секретарь Савельева даже не собирали президиум и с учетом полномочий военного времени подписали его вдвоем.

События, связанные с началом Великой Отечественной войны, судьба добровольцев Анадыря, строительство аэродрома на Второй Горке и посадки самолетов на льду Бухты Мелкой, а также библиография о них, исследованы Ю.А.Широковым, Д.И.Райзманом, другими авторами. В опубликованных материалах еще немало пробелов. Уже через несколько дней после начала войны, 25 июня 1941 г., первые конкретные шаги перевода всей работы на военные рельсы были сделаны в окружном узле связи. В сохранившейся книге приказов говорится: «В целях обеспечения бесперебойной работы организации самозащиты, оказания первой помощи… охраны имущественных ценностей во время воздушного нападения… создать пост ПВО из двух звеньев: звена связи и санитарного звена». Начальником поста ПВО был назначен А.П.Федько, командиром звена связи — Зеневич, командиром санитарного звена — Е.Воронцова2.

Тогда же, в декабре 1941 г., Анадырский райисполком принял план по пошиву теплой обуви и других предметов одежды из меха, с распределением заданий для жителей каждого населенного пункта. Району были подотчетны 15 сельсоветов, в том числе и Анадырский. Из общего плана пошива торбасов — 1 855 пар — Анадырю было заказано 278 пар. Такие же задания были даны и на пошив меховых чулок — чижей3. (1 ГА ЧАО. Р–29. Д. 2. Л. 112–113. 2 Рига И. Анадырь. С. 33. 3 ГА ЧАО. Р–29. Д. 2. Л. 115.)

О реализации поставленных задач помощи фронту и сборе средств в фонд обороны, а также о пошиве теплых вещей, уже через два месяца написал статью секретарь Анадырского райкома ВКП(б) М.Нестерюк. Статья была опубликована в газете «Советская Чукотка» 28 февраля 1942 г. Приведу фрагмент публикации, где говорится об участии в этой работе жителей Анадыря и работников расположенных в поселке учреждений. М.Нестерюк пишет: «Хорошо организована пошивка теплой одежды для Красной Армии в коллективах 2-ой рыббазы, которая сшила уже 400 пар чижей, а также райисполкома и связи.

Активно участвовали в пошивке теплой одежды домохозяйки пос. Анадырь т. Бубнова, Магонина Т., Шаповал, Худова, Попова Агафья, Аймет Елена и много других… Лучшими агитаторами и организаторами помощи фронту являются… Анкауге (педучилище), Воронцова (окрсвязь) и другие»1.

Сопоставление цифр показывает, что только работники 2-й рыббазы почти в полтора раза перекрыли план пошива, установленный окружному центру. Упомянутая как лучший агитатор работник окрсвязи Воронцова еще 25 июня 1941 г. была назначена командиром санитарного звена. После войны Елена Михеевна перешла бухгалтером в колхоз им. Сталина (впоследствии переименованном в им. ХХII съезда КПСС), где потом проработала более сорока лет. В фондах Музейного центра хранятся Почетные грамоты, которыми награждали Е.Воронцову за хорошую работу в колхозе.

Елена Михеевна была отмечена и высокими правительственными наградами. Заслужила она большой почет и уважение у своих земляков, и они решили по-своему увековечить ее па мять. Газета «Крайний Север» опубликовала трогательное и доброе письмо ветеранов труда Марии Этлену и Нины Гемакиргиной из села Тавайваам, что на ходится под управлением администрации Анадыря, под заголовком «Было такое судно — “Лена”». Они пишут: «Елена Михеевна была нашей подругой. Много можно рассказать о ней. Например, как новое судно в Тавайвааме спускали на воду. На борту красовалось название — “Лена”. И названо оно было так в честь нее — Елены Михеевны Воронцовой. Наверное, не каждому выпадает такая честь. Но и не каждый человек заслуживает столь высокой чести»2. (1 Советы Северо-Востока СССР. 1941–1961 гг. Сборник документов и материалов. Ч. 2. Магадан, 1982. С. 82–83. 2 Край ний Се вер. 1995. 4 нояб.)

Во время войны, хотя Анадырь и находился за многие тысячи километров от линии фронта, здесь постоянно проводились занятия по военному обучению населения. Вот как отражена эта работа в одном из документов, выявленных мной в Архиве современной истории и документации (бывший областной партийный архив) в Магадане.

По данным заведующего военным отделом Чукотского окружкома ВКП(б) Гончарука и инструктора по всеобучу Чукотского национального округа Тютюнова обучение проходили по 110-ти часовой программе. Для участия в них мобилизовали 775 человек, в том числе — 111 работников Анадыря. Остальные были жители Комбината и Угольных Копей на левом берегу лимана, административно входивших в черту окружного центра.

С учетом места проживания была разработана и программа учений. Она предусматривала их проведение на правом и левом берегах лимана. На правом берегу наметили занять треугольный район обороны: от поселкового кладбища Анадыря (сейчас — при въезде в село Тавайваам. — И.Р.) до берега Первой бухточки лимана, оттуда — до высоты Малой. А от высоты линия обороны снова поворачивала до кладбища.

Опорной линией одного из рубежей, что проходил от правления колхоза до узкоколейной железной дороги по берегу лимана являлась узкоколейка. Проводил занятия с этой группой начальник штаба учений С.Кирзон. Из его участников сформировали роту из трех взводов собственно Анадыря и одного взвода со 2-й рыббазы. Роте придали также взвод истребителей. Обучение в должности командиров взводов проходили Мельников, Петров, Магдо, Ку тепов и Тимченко. Управлением внутриротной и внешней связью роты назначили Блищенко, а санитарной части — Панова. Ротой командовал Н.Гаврилов.

Для участников учений на левой стороне лимана наметили другую тему — встречный бой. В отчете указано, что с военной точки зрения «самым хорошим местом для встречного боя является местность между Комбинатом и Угольной (название речки, протекающей в Угольных Копях. — И.Р.). В программе учений были ночные сборы, маршброски протяженностью 24 км — от Анадыря до 1-й речки и обратно с вещмешками и полной боевой выкладкой. Выкладка включала макет винтовки в натуральную величину, противогаз, сумку с двумя болванками гранат и наплечный вещмешок с весом балласта в 40 кг.

Учения проходили в марте 1943 г. После их окончания регулярно, один раз в неделю проводили тактические и один раз в месяц — поселковые учения.

Кроме личного состава всеобуча, который охватывал 775 человек, были и дополнительные формирования. Например, численность личного состава истребительных взводов (так в документе. — И.Р.) составляла 106, музыкального взвода — 16, партактива — 18 и его 2-й очереди — 33 человека1.

Параллельно с выполнением заказов для фронта во время Великой Отечественной войны труженики округа делали все для максимального обеспечения себя в сложившихся условиях всем необходимым, и прежде всего продовольствием. Не являлся исключением и Анадырь. Вот как решали эту непростую задачу работники Анадырского рыбоконсервного комбината, который при всей своей территориальной разбросанности, по-прежнему находился под юрисдикцией поселкового Совета. На основе архивных документов магаданский историк А.Козлов приводит следующие данные: «На 1 января 1943 г. в хозяйстве Анадырского рыбокомбината насчитывалось 35 голов крупного рогатого скота, более ста свиней, в летний период высеивались редис, репа и турнепс»2.

Еще более напряженно по выполнению своей основной задачи —вылову и засолке рыбы, производству консервов — работали все подразделения комбината: базы и участки, разбросанные на левом и правом берегах Анадырского лимана, порой удаленные друг от на расстояние даже на десятки километров. Уже в конце 1941 г. работники комбината были переведены на военное положение, но подробнее об этом ниже. Из все еще больших рыбных запасов черпали «живое серебро» по максимуму, что обеспечило в годы войны самый высокий уровень ее вылова и выпуска продукции. Рекордным стал по вылову 1943 г., но, с учетом максимальной добычи и перевылова на протяжении предыдущих военных лет, промысловые рекорды сильно подорвали ресурсы Анадырского стада лосося и отрицательно повлияло на будущее воспроизводство.

В «Истории Чукотки…» приведены сведения, что «в 1943 г. на рыбокомбинатах Анадырского района работали 350 школьников и учителей. Отдельные учащиеся во время путины не только выполняли нормы взрослых рабочих, но и перевыполняли их на 120–150%»

Видимо, здесь вкралась опечатка, так как в 1943 г. Анадырский рыбокомбинат до завершения путины был укомплектован кадровыми (1 ГА ЧАО. Д. 59. Материалы по военному обучению. 2 Советская Чукотка. 1985. 28 февр.)

рабочими, прибывшими по оргнабору еще в 1941 г. Основную массу их —112 человек — призвали в Красную Армию лишь в октябре 1943 г., когда и вылов рыбы и ее засолка уже были завершены. А вот в путину следующего, 1944 г. и ловцов, и обработчиков, и засольщиков действительно катастрофически не хватало. По традиции, которая сохранялась до начала 70-х гг., на время путины по разнарядке поселкового, а потом и городского Совета Анадыря проводилась мобилизация работников всех учреждений и организаций окружного центра. А во время войны не оставались в стороне и школьники. Так что их массовая работа относится, пожалуй, к 1944 г.

Требуется пояснить, почему в «Истории Чукотки…» говорится о комбинатах Анадырского района во множественном числе. Как известно, Анадырский рыбокомбинат был создан в 1929 г. Со временем в его структуре работали пять рыболовецких баз — четыре вели лов в Анадырском лимане и пятая — в Мейныпильгино, входившее тогда в состав Анадырского района. Вначале был один — Анадырский — рыбоконсервый завод. А после перегона в МейныПильгино второго, плавучего, консервного завода он стал перерабатывать продукцию расположенной там пятой базы. Завод и базу и объединили в отдельный рыбокомбинат.

Перевылов лосося в годы войны резко подорвал возможности воспроизводства Анадырской популяции, самой ценной по вкусовым качествам на всем Дальнем Востоке, и результа ты не заставили себя долго ждать. Прошло несколько лет, и уже с середины 50-х гг. размеры вылова падают в 150 и даже в 200 раз по сравнению с рекордным 1943 г. В итоге первенец довоенной экономики округа —Анадырский комбинат, ставший к тому времени морзверорыбоконсервным, был расформирован. Вначале отлетело «морзверо» (попытка наладить промысел белухи в Анадырском лимане с треском провалилась), потом «рыбоконсервный», и осталось от былого наименования только слово «комбинат». Комбинат «от почковался» от Анадыря и стал не только отдельным населенным пунктом, но и центром Анадырского района. Само же предприятие было расформировано, а на вылов кеты введен мораторий, что через несколько лет привело к частичному восстановлению популяции анадырского стада лосося. Мораторий на вылов рыбы имел еще одно, косвенное, по следствие: в окружном центре и в населенных пунктах на берегах реки Анадырь резко сократились возможности заготовки корма для собак. В итоге ездовое собаководство, насчитывавшее в этой части Чукотки не одну сотню лет, в пятидесятых годах «приказало» долго жить…

В «Книге памяти» Чукотского автономного округа, посвященной светлой памяти павших в годы Великой Отечественной войны, значится всего 30 имен солдат, призванных с Чукотки и погибших на войне. Среди них почти половина солдат — Иван Трофимович Аицев, Петр Антонович Анисимов, Иван Павлович Галышев, Петр Тимофеевич Драпак, Павел Трофимович Каторгин, Иван Мартынович Клемешев, Дмитрий Никитович Кущин, Станислав Владимирович Леонтьиевский, Иван Александрович Матвеев, Илья Иванович Мурашкин, Николай Васильевич Мухин, Тимофей Антонович Остренко, Дмитрий Николаевич Сумин и Аркадий Васильевич Чекмарев — жили в поселке Анадырь или в Анадырском районе и были призваны Анадырским райвоенкоматом. Но это далеко не полный список. Например, на фронт был призван и житель Анадыря Павел Васильевич Дьячков, но никаких сведений о нем не сохранилось1.

Среди названных имен, пожалуй, самое известное имя Ивана Александровича Матвеева. Юрий Широков в своей уже не раз упоминаемой статье по истории Анадыря приводит фрагмент воспоминаний его родной сестры камчадалки Н.А.Матвеевой о своем брате Ване Матвееве. Наталья Александровна писала: «Жил он мало. Рос как все мальчишки, играл, бегал. Учился средне. Очень любил музыку. Играть начал с четырех лет, сначала на балалайке, потом на мандолине, гитаре, баяне, аккордеоне, пианино. У Вани был отличный слух, нотной грамотой с ним занималась Мария Федоровна Клейн. Она очень любила Ваню. Играл он красиво, душевно. В школе руководил струнным оркестром. Выступал по радио, в концертах. Любил еще плясать. Сочинял стихи, но только для себя и для меня.

Окончил 10 классов, хотел поступить в консерваторию, но началась вой на. Подал заявление с просьбой отправить на фронт. Не взяли. Год работал учителем красной яранги в Танюрере»2.

И.А.Матвеев родился в Анадыре в 1922 г. В армию призван Анадырским райвоенкоматом в 1942 г., и погиб в бою 8 июня 1943 г. на Курской дуге3.

Вернемся к газетной публикации Натальи Александровны, где обозначен ее последний титул — бухгалтер отдела культуры окрисполкома. Она писала, что «вместе с братом ушли работник окружкома (  1 Матвеева Н. Уходили комсомольцы// Советская Чукотка. 1975. 23 янв. 2 Книга памяти. Чукотка в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг./ ред. А.А.Носков. Чебоксары: Святигор, 2004. С. 99. )

партии анадырец Николай Никулин, инспектор райфинотдела, уроженец Уэлькаля Семен Нупатагин, анадырец Петр Драпак, работник военкомата анадырец Иван Клемешев»1. Петр Драпак и Иван Клемешев, как известно, погибли на фронте. Всего в той группе призывников из окружного центра было пятнадцать комсомольцев, а известно сегодня по письму Н.Матвеевой лишь пять имен, и еще два — из писем Н.Никулина. Требуется уточнить, что упомянутый Николай Никулин не был работником окружкома партии. Это видно из письма, которое написал в газету через 30 лет после Победы родившийся в Анадыре и выживший «всем смертям назло» друг и одноклассник Ивана Матвеева Николай Никулин. Его привел в своей публикации журналист Владимир Бондаренко: «Я, Николай Федорович Никулин, после окончания Анадырской средней школы в августе 1942 г. вместе с группой других добровольцев был направлен в военное училище. В этой группе были мои друзья Иван Матвеев и Юрий Захаркин, с которыми я учился в школе… Я участвовал в битве на Курской дуге, форсировал Днепр, прошел с боями Украину, Карпаты и закончил войну в Чехословакии. Награжден орденами Отечественной войны первой и второй степени, Красной Звезды, медалями. После демобилизации… работаю в Ставропольском крае»2.

На фотографии, приложенной к письму, на груди Н.Ф.Никулина среди множества названных наград видны также орден Ленина, три ордена Трудового Красного Замени, медали. Это была уже высокая оценка его мирного труда. А в Анадыре во время войны оставались тружениками тыла его родители — Федор Ефимович и Анастасия Федоровна Никулины. Судьба упомянутого в письме анадырского фронтовика Юрия Захаркина пока неизвестна.

Из переписки тех лет известно также, что в 1942 г. был призван в действующую армию и ушел на фронт один из лучших работников радиоцентра в Анадыре комсомолец Борис Васильевич Иванов. На фронте Борис Иванов был награжден солдатским орденом Славы, медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги». А его отец Василий Константинович продолжал работать засольщиком на рыбокомбинате.

Война Чукотку обошла… Казалось бы, наш край находился за многие тысячи километров от фронтов Великой Отечественной, и архивам его учреждений, в том числе военкоматов, ничто не угрожало.

Но не тут-то бы ло. Не сохранились они и в Анадыре, который в ту пору  (1 Советская Чукотка. 1975. 23 янв. 2 Советская Чукотка. 1975. 25 марта.) был центром самого крупного по населению района округа. Выходит, Закон об установленном сроке хранения таких документов в течение 75 лет не действует? В Анадыре действительно не действует. И оправдательных документов, куда же исчезли хотя бы списки призванных в армию и отправленных на фронт не то что с Чукотки, но да же из Анадыря, у нескольких сменившихся окружных военкомов за последнюю четверть века как не было, так и нет. Между тем я, как и другие историки из Магадана — А.Козлов и Д.Райзман, при кропотливом просмотре и изучении архивных документов предприятий и учреждений окружного центра выявили уже не только ряд ранее неизвестных имен ушедших на фронт, но даже целые списки или статистические данные о десятках и даже сотнях таких призывов. Стоит ли говорить, что судьба этих фронтовиков из Анадыря в подавляющем случае совершенно неизвестна?

Наиболее показательным является Анадырский рыбоконсервный комбинат АКО — Акционерного Камчатского общества. В приказе за №623 по АКО в декабре 1941 г. читаем: «Во исполнение Постановления СНК СССР от 6 ноября 1941 г., приказов Наркома рыбной промышленности т. Шередека, командующего Дальневосточным фронтом генерала армии т. Апанасенко от 27 ноября 1941 г.» все рабочие, служащие и инженерно-технические работники и рыбаки были переведены «на положение состоящих на действительной военной службе, независимо от возраста, пола и отношения к военной службе». Через несколько дней этот приказ был до словно продублирован и по Анадырскому рыбокомбинату. Поэтому и судили его работников за опоздания, которые нередко приравнивались к прогулам, и за другие нарушения дисциплины, как по законам военного времени, так и с учетом положений воинских Уставов. А после вынесения срока наказания у осужденных были два пути: отправка на предприятия Чукотского ГУ ЛАГа на добычу олова, или, в лучшем случае, в штрафные батальоны на передовую. Хотя в обоих случаях можно привести поговорку, что «хрен редьки не слаще».

Такое положение сохранялось около двух лет. И уже в приказе №193 от 15 октября 1943 г., основанием которого явилось предписание Анадырского райвоенкома, говорится: «В связи с призывом в РККА нижепоименованных рабочих, итр (инженерно-технических работников. — И.Р.) и служащих Анадырского рыбокомбината с 8 октября 1943 года с работы уволить. Бухгалтерии произвести окончательный расчет с выплатой выходного пособия в размере 12 рабочих дней каждому». Подписал приказ «врио (временно исполняющий обязанности. — И.Р.) директора комбината Долгов».

Ниже этой преамбулы на одной страничке стандартного листа А-4, в четыре колонки приведен список из 112 фамилий, отправленных в военкомат, а по сути, большинство — на фронт. Даже если это были сезонные рабочие, прибывшие по оргнабору к началу путины 1941 г., то с учетом брони для работников рыбоконсервного комбината до призыва в армию они прожили уже в Анадыре почти два с половиной года. Я думаю, что жители города должны знать, кого из Анадыря действительно отправили в октябре 1943 г. в распоряжение военкомата, где все архивные сведения давно утеряны и ни одного имени из этого списка нет в окружной Книге Памяти. Видимо, никого из родных в ту пору, когда готовилась Книга Памяти, в Анадыре давно не было, или не осталось в живых. Поэтому список имен, что содержится в приказе, привожу полностью. Публикуется этот документ из Анадырского районного архива впервые:

1. Балан Т.Ф.

2. Лыков М.И.

3. Воробьев Т.Н.

4. Владимиров Н.

5. Фись ков А.Е.

6.Уразгалеев И.

7. Мещереков В.В.

8. Фролов А.

9. Читаев Л.М.

10. Аникеев Ф.Д.

11. Куликов Т.Т.

12. Гринкевич С.Г.

13. Силаев И.И.

14. Мо тин И.Д.

15. Любавин Ф.А.

16. Моргунов И.П.

17. Зи мин П.С.

18. Любавин И.А.

19. Тарханов И.Д.

20. Любавин М.М.

21. Коробанов Х.

22. Коженков

23. Мохура А.А.

24. Сорокин Н.А.

25. Наливайко Т.Е.

26. Кильдешев А.

27. Климахин А.

28. Ушаков Н.А.

29. Чернов Г.Я.

30. Хлебников И.

31. Родаевич А.И.

32. Киреев М.С.

33. Клишиц В.

34. Конобеев А.А.

35. Ильясов П.И.

36. Власов А.Е.

37. Марьяшин В.Н.

38. Желтов А.П.

39. Лысенков П.Н.

40. Ященко С.К.

41. Волков И.

42. Гуляев И.А.

43. Волощенко М.И.

44. Инанясов.

45. Болесков П.И.

46. Пирожков А.Ф.

47. Тарасов В.А.

48. Повеляйкин.

49. Кутьинх Л.П.

50. Несчисляев К.

51. Ступников Е.

52. Захаров

53. Ткачев Г.С.

54. Соловьев В.Ф.

55. Захаркин А.И.

56. Кузнецов Н.

57. Бахарев И.С.

58. Кутмин И.Е.

59. Лыков П.К.

60. Назаров Л.И.

61. Шемельков И.П.

62.Зыков В.П.

63. Тихонов В.Н.

64. Овчинников В.

65. Шуйко Т.И.

66. Аюпов М.С.

67. Кильдешов И.И.

68. Лаврова С.А.

69. Нуштаев И.П.

70. Русяев А.В.

71. Жданов Ю.А.

72. Морозов Г.В.

73. Филатов Ф.А.

74. Кописко Д.Т.

75. Лорев Д.А.

76. Чуркин Н.М.

77. Волеулин С.

78. Котов П.Ф.

79. Кузин М.М.

80. Булдыгин

81. Курденков В.А.

82. Пилкасов И.М.

83. Соколов Н.М.

84. Климук В.З.

85. Коноферчук А.

86. Черепанов

87. Будников Д.

88. Чишков П.А.

89. Астраханцев

90. Голузин П.И.

91. Крылов Т.Г.

92. Овчинников.

93. Ланщиков В.

94. Бородин И.Х.

95. Боранчук

96. Анисимов Ф.

97. Подколзин И.А.

98. Наливайко В.

99. Кутаев А.

100. Зайченко Е.Е.

101. Смирнов М.И.

102. Лебедев И.

103. Кильдешов А.

104. Кочетков Г.

105. Приступа П.Н.

106. Перков В.И.

107. Петрушев В.И.

108. Морчук А.А.

109. Постушенко М.

110. Антипов П.Н.

111. Пирогов С.А.

112. Якушев И.А.

Как видно из списка, фамилии, и то не все, даны с двумя инициалами. Таких данных приказа для поиска судьбы названных в нем фамилий призывников явно недостаточно. Если бы в военкомате сохранился хотя бы номер команды, в какую определили их… Но ни номера команды, ни каких-либо других сведений, военкоматы в самом глубоком тылу умудрились не сохранить и не найти в архивах Дальневосточного военного округа или Министерства Обороны, вопреки существующим на этот счет приказам последнего.

В других документах рыбокомбината за 1943 г. выявлены имена отдельных его работников, призванных поодиночке. Так, в приказе от 19 августа был уволен в связи с призывом в РККА рабочий рыбоконсервного завода Пухов, а с 1 сентября — табельщик-нарядчик с того же за вода Д.Ф.Широченко. Видимо, это не были одиночные призывы, и названных работников включили в сводные команды призывников из ряда других трудовых коллективов Анадыря, которые еще не выявлены.

А магаданский историк Александр Козлов цитирует и другой документ — Объяснительную записку к Годовому Отчету Анадырского рыбокомбината за 1943 г.: «В отчетном году из рабочих комбината мобилизовано в ряды Красной Армии 120 человек»1.

Пока же на основании двух приказов удалось установить только 114 фамилий из 120, о которых со ссылкой на архивный Отчет пишет историк А.Козлов,и нет никаких сведений даже о месте их дальнейшей службы, не говоря уж о том, остался ли кто в живых после войны.

Все годы войны в нашем крае царил небывалый патриотический подъем. Северяне старались помочь фронту и сражающейся Красной Армии всем, чем могли. Повсеместно жители округа собирали и вносили деньги в фонд обороны, о чем регулярно сообщала «Советская Чукотка». Анадырцы не были исключением. Вот только несколько информаций, опубликованных в газете. (1 Политическая агитация. Магадан. 1986. №10. С. 16.)

Для детей города Ленина

В Анадыре начался сбор средств для детей-сирот, эвакуированных из Ленинграда. Жители сдают соленую, копченую рыбу и теплые вещи: пальто, варежки, чулки, шарфы и др. (1942. 17 дек.)

ПРОЩАНИЕ СЛАВЯНКИ

Мне с детства запомнилась чарующая мелодия военного марша «Прощание славянки». Через небольшой старинный город Калуш на Ивано-Франковщине, где я родился, из Германии и других стран Европы возвращались на Родину «познавшие радость Побед» воинские части. Недалеко от нашего дома, на берегу реки, раскинулся громадный пустырь. Обычно там пасли коров и коз. Но летом 1946 г. живность вытеснили солдатские палатки. Десятки, а временами и сотни палаток.

Они стояли две-три недели, пока уставшие и ждущие дальнейших приказов командования солдаты отдыхали. Потом часть уходила. А через день-два появлялись новые палатки. И каждый день, ближе к вечеру, из палаточного городка на всю округу неслась мелодия армейского духового оркестра. С годами я

узнал, что называется эта мелодия «Прощание славянки». Она была написана военным капельмейстером Агапкиным во время освободительной Балканской войны против турок еще до Первой мировой.

Моя помощь фронту

Комсомолец Аат, пастух стада №2 Анадырского колхоза имени

Сталина, внес на постройку танковой колонны «Чукотский колхозник»

10.000 руб лей. (1943. 21 янв.)

Сбор средств на эскадрилью «Камчатка — фрон ту»

Коллектив работников окружной сберегательной кассы собрал

1500 рублей, работники типографии, газета «Советская Чукотка» —

1500 рублей. Сбор продолжается. (1943. 11 марта.)

Жители Анадыря вместе с другими тружениками округа приняли

участие в сборе средств на строительство эскадрильи «Советский полярник».

Самолеты «Советский полярник» переданы Красной Армии

26 мая на одном из полевых аэродромов состоялась торжественная передача боевых самолетов энскому авиаполку, которым командует Герой Советского Союза подполковник тов. Шинкоренко. На зеленом поле выстроились новые машины. На 9 самолетах — надпись:

«Советский полярник».

На торжественную передачу самолетов приехали дважды Герой Советского Союза контр-адмирал Папанин, Кренкель, заместители начальника Главсевморпути Климанов и Новиков, знатные летчики — полярники. (1943. 2 июня.)

И что интересно: сменялись воинские части и их оркестры, но почему-то чаще других музыканты выдували из ярко блестевших своих медных и серебряных труб именно эту, на верное, свою самую любимую мелодию.

Прошли годы, и уже на другом краю земли огромной страны, на Чукотке, в Анадыре, я узнал, что марш «Прощание славянки» после войны звучал на берегах Анадырского лимана ежедневно. Это хорошо помнила не только старожил города А.И.Жукова, но и ветеран Великой Отечественной А.М.Восьмячкин, живущий в нашем крае с 1946 г., сначала в Марково, а в последние годы в окружном центре. Более того. Александр Мартынович рассказывал, что на Чукотку он прибыл в составе 35 мотострелковой бригады из-подо Львова. Потом бригаду развернули в армию, здание штаба которой сохранилось до сих пор на косе Св. Александра.

Армия на Чукотке. До сих пор солидные, академические издания истории Чукотки хранят о пребывании армии на Чукотке гробовое молчание. А без рассказа о защитниках Родины, равно как и о трагических страницах многолетнего освоения природных ресурсов края не может быть подлинной и правдивой истории округа. Солдаты, сержанты, офицеры и генералы, воинские соединения не только

несли нелегкую службу в условиях Севера — а я на собственном трехлетнем опыте знаю, сколь тяжела она на Чукотке, — но и наряду с боевой учебой много строили. Не был здесь исключением и окружной центр.

АНАДЫРСКИЙ ГАРНИЗОН

Официально армии на Чукотке не было. Но через воинские части, дислоцированные здесь, прошли десятки тысяч молодых парней, служивших срочную. Многие из них после увольнения в запас пополнили рабочие коллективы, особенно после ликвидации лагерей ГУ ЛАГа и с началом добычи золота. Одним из таких крупных поставщиков рабочей силы был Анадырский военный гарнизон. Его бывших солдат потом, во время командировок, я встречал в самых дальних уголках Чукотки, и это не раз помогало в работе. Но кроме солдат, были и офицеры, лучшие из которых вырастали до генералов. И их карьерный рост нередко также начинался в Анадырском гарнизоне. Об этом сейчас можно писать, не оглядываясь на прошлые запреты.

Угольные Копи на протяжении десятков лет входили в черту вначале поселка, потом и города Анадыря. Более того, там была военная комендатура Анадырского гарнизона, а командир одной из воинских частей, обычно старший по званию, считался начальником Анадырского гарнизона. Таким начальником гарнизона в конце 50-х — начале 60-х гг. был Ге рой Советского Союза генерал-майор М.К.Токаренко.

Боевой путь Михаила Кузьмича до Чукотки историкам авиации известен довольно хорошо.

Вот и все сжатые краткие сведения об одном из воздушных асов страны, Герое Советского Союза и генерале, что приводятся во втором томе справочника «Герои Советского Союза». Но ведь была еще и служба командиром истребительной дивизии ПВО на Чукотке. Помню, я сам его видел во время службы в Угольных Копях. -

ТОКАРЕНКО Михаил Кузмич

(1919–1984), родился в селе Белый Колодезь Волчанского района Харьковской области в семье служащего. Русский. Член ВКП(б) с 1942 г.

Окончил семь классов и аэроклуб в Ашхабаде. В 1939 г. началась его служба в армии. В 1941 г. окончил Балашихинскую военную авиашколу пилотов. В Великой Отечественной войне принимал участие с августа 1941 г. штурманом 153 истребительного авиаполка 12-й гвар дейской истребительной авиадивизии 1-го гвардейского штурмового авиакорпуса 2-й воз душ ной армии на 1-м Украинском фронте.

Гвардии капитан М.К.Токаренко к январю 1945 г. со вер шил 332 боевых вылета на штурмовку скоплений войск врага, в 47 воздушных боях сбил 18 самолетов противника.

За ратные подвиги Указом Президиума Верховного Совета СССР 10 апреля 1945 г. Михаилу Кузьмичу Токаренко присвоено звание Героя Советского Союза.

В 1952 г. Михаил Кузьмич окончил Высшие летно-тактические курсы КУОС, с 1963 г. — в запасе. Награжден орденом Ленина, 3-мя орденами Боевого Красного Знамени, Александра Невского, Отечественной войны 1 степени, 2-мя орденами Красной Звезды.

Аэроклубу в Ашхабаде, который до войны окончил Михаил Кузьмич, присвоено имя Героя Советского Союза Михаила Токаренко.

Умер М.К.Токаренко 3 марта 1984 г. в Днепропетровске.

(Герои Советского Сою за. Т. 2. С. 589.)

Да и на политзанятиях в нашем, 414-м отдельном мотострелковом полку офицеры с гордостью говорили, что начальник Анадырского гарнизона не просто боевой генерал, а самый настоящий Герой. Потом М.К.Токаренко из гарнизона куда-то исчез, но все еще считался его начальником. И лишь с годами стало известно, что он командовал дивизией ПВО на острове Свободы, как тогда называли дружественную нашей Родине Республику Куба.

И снова прошли годы, пока, наконец, не стало известно, что операции по доставке советских ракет на Кубу в Генеральном штабе присвоили кодовое название «Анадырь». Не с именем ли Михаила Кузьмича это было связано? Несколько лет спустя В.П.Моторин, тогдашний первый секретарь Чукотского окружкома партии (я работал тогда инструктором и жил с ним по соседству), в одной из бесед вскользь заметил, что, мол, да, нашего генерала Токаренко отправили на Кубу. Это же весьма осторожно рассказал мне и помощник Владимира Петровича, И.С.Вохмянин. Он, участник войны, кавалер ордена Боевого Красного Знамени и других наград, до партийной работы сам был сотрудником силовых структур. В первые годы работы в окружкоме партии И.С.Вохмянин был инструктором отдела административных органов и по роду работы курировал партийные организации силовиков, часто бывал у них, знал их командный состав. Так что к их информации о службе на Кубе начальника Анадырского гарнизона Героя Советского Союза генерал-майора М.Токаренко следует относиться с полным доверием…

Однако, хотя прошло уже более сорока лет после той, кубинской, операции, однозначного ответа на этот вопрос как не было так и нет.

Сошлюсь на два источника.

Военный историк Максим Калашников в книге «Битва за небеса» пишет: «Развернулись на острове и 144 зенитных комплекса С–73 дивизий ТОКАРЕНКО (выделено мной. — И.Р.) и Воронкова, которым суждено будет сыграть едва ли не решающую роль в последующих событиях. Все это, вместе взятое, называлось ГСВК — Группой советских войск на Кубе1.

М.Калашников сообщает в книге, что названные дивизии по инициативе и приказу их командиров 27 октября 1962 г. сбили над Кубой американский самолет-разведчик У–2. Он ссылается на то, что об этом вспоминал Леонид Гарбузов, заместитель командира ГСВК по боевой подготовке операции «Анадырь» Это вызвало очень большое неудовольствие в самых высоких эшелонах власти СССР, так как применение оружия не было санкционировано «сверху».

Вторую книгу — «Стратегическая операция “Анадырь”. Как это было» написал авторский коллектив под общей редакцией кандидата военных наук, профессора, генерал-полковника В.И.Есина, и хронологически она издана после исследования военного историка М.Калашникова. Но в ней имя генерал-майора Михаила Кузьмича Токаренко даже не упоминается.

Есть еще одна версия происхождения кодового названия операции. Ее изложил несколько лет назад генерал-лейтенант службы внешней разведки КГБ СССР, а потом и России Николай Леонов в газете «Киевский телеграф». Инициатором операции, оказывается, был первый секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев. Перед совместным заседанием Президиума ЦК КПСС и Совета Министров СССР Н.С.Хрущев советовался с Министром иностранных дел А.А.Громыко и вице-премьером А.И.Микояном. По личному распоряжению Никиты Сергеевича «было категорически запрещено пользоваться радиосредствами и даже шифровальными каналами связи для любых переговоров, связанных с операцией», только визуальными сигналами. С учетом большой важности операции «Анадырь» для судеб страны и всего мира, а не только для самолюбования тем, что название нашего тогда даже не города, а маленького поселка на Северо-Востоке России и всего, что за ним стояло, могло кардинально повлиять на судьбы всего человечества, необходимо привести столь длинную цитату из статьи генерала: «24 мая 1962 года на совместном заседании Президиума ЦК КПСС и Совета Обороны был заслушан доклад министра обороны Родиона Малиновского и принято решение о начале операции по переправке на Кубу советских стратегических ракет. Она получила кодовое название “Анадырь” по имени населенного пункта на крайнем северо-востоке России.

Была сформирована специальная ракетная дивизия под командованием генерал-майора Стаценко, отобраны подразделения для охраны ракетных комплексов и их обеспечения. Решили и проблемы транспортировки. География продиктовала единственный способ доставки — морем. А для маскировки была создана легенда о якобы намечавшихся на севере маневрах, куда и перебрасывались техника и живая сила даже капитаны кораблей не знали конечного пункта морского похода. Выйдя из черноморских портов, они направлялись к Гибралтару и, уже находясь в Атлантике, должны были вскрыть секретные пакеты, в которых им предписывалось следовать на Кубу…Выходить наверх (из трюмов кораблей. — И.Р.) разрешалось лишь на короткое время солдат и матросов частенько переодевали в женское платье»1.

Всего при проведении операции под кодовым названием «Анадырь» на Кубу доставили и установили на боевых позициях 24 ракеты Р-12 и Р-14, а численность группировки советских войск достигла почти 42 тысяч человек. Дальнейшее известно: 27 октября 1962 г. советская ракета сбила американский самолет-разведчик У-2, летевший на высоте 21 000 м, а кубинцы почти одновременно уничтожили американский истребитель Ф-106. Тогда несколько дней весь мир находился на краю пропасти, когда мог вспыхнуть пожар термоядерной войны.

Но у тогдашних руководителей СССР Н.С.Хрущева и Президента США Дж.Ф.Кеннеди хватило мужества и мудрости удержаться от нанесения ядерных ударов по позициям друг друга. Тогда первым отступил и инициатор операции «Анадырь» Н.С.Хрущев, и по его приказу

советские ракеты вывезли с острова Свободы. Отступили и американцы — США «взяли на себя неслыханное доселе обязательство не использовать своих вооруженных сил для вторжения на Кубу» (там же)…

После отъезда с Чукотки генерал-майора М.Токаренко начальником Анадырского гарнизона стал перспективный молодой полковник-артиллерист Н.Рытов. Перед другими полковниками гарнизона он имел существенное преимущество, так как занимал генеральскую должность. Сложное и весьма тревожное это было время. Хрущевская оттепель в международных отношения сменилась Карибским и Берлинским кризисами. Шквальные ветры разгорающейся «холодной войны» доносились и до Чукотки, в том числе и до Анадырского гарнизона. В те годы базировавшиеся в аэропорту Анадырь перехватчики дивизии ПВО не раз взлетали по тревоге навстречу шныряющим у кромки воздушного пространства страны на востоке округа военным самолетам с Аляски. Порой доходило даже до курьезов. Об одном из таких забавных эпизодов — как Николай Рытов впервые узнал о присвоении ему генеральского звания, — недавно поведала одна из украинских газет в материале под многозначащим заголовком «Шпиономания». Приведу фрагмент из этой публикации:

«14 апреля 1964 г. с аэродромов Чукотки и Аляски одновременно взлетели истребители “МИГ” и “Фантом”. Истребители сблизились настолько, что пилоты могли видеть лица друг друга. Американец на ломаном русском языке сообщил, что вчера командиру 25-й дивизии ПВО полковнику Рытову Постановлением Совета Министров СССР за №305 присвоено звание генерал-майора артиллерии.

Официальная же телеграмма главкома ПВО Маршала авиации Судец поступила только через неделю. «Наверное, ее на оленях везли», — шутил Николай Рытов»1.

В середине 60-х гг. армейская служба привела на Чукотку еще одного Героя Советского Союза — подполковника Н.Ф.Закутенко.

По должности Николай Федорович был военным комендантом Анадырского гарнизона, а комендатура находилась в Угольных копях, снова входивших в черту Анадыря.

Сведения, что содержатся в Справочном издании «Герои Советского Союза» можно дополнить. В середине 80-х гг., накануне 40-летия Победы, по телевидению демонстрировался десятисерийный документальный фильм «Великая Отечественная». В одной из серий, посвященной битве за Днепр и освобождению Киева, были редкие кадры о встрече рядового-артиллериста, Федора Закутенко, и его сына, старшего лейтенанта Николая Закутенко, после вручения ему Золотой Звезды Ге роя. Увы! Тогдашние равнодушные чиновники из телевидения и окружных организаций не пожелали снять копию эпизода об этой встрече. Эпизода, где был еще молоденький офицер, почти через четверть века продолживший службу военным комендантом Анадырского гарнизона. Но такой эпизод существует, и сам фильм был тогда показан и в Анадыре, а его оригинал хранится в Госфильмофонде России.

Впоследствии начальниками Анадырского гарнизона были генерал-майоры Н.Болденков, Г.И.Яковлев, В.И.Шпак, А.А.Красовский, С.Намоконов. Их имена не раз можно было встретить на страницах газет «Советская Чукотка» и «Крайний Север», других изданий.

И еще. По Конституции СССР 1936 и 1977 гг., на Чукотке избирали депутатов в две палаты Верховного Совета: Совет Национальностей и Совет Союза. В первую, по сути, выдвигали председателя окрисполкома, чукчу по национальности, и избирательный округ охватывал только Чукотку. А вот нарезание округов для избрания депутата в Совет Союза учитывало определенное количество населения, и этот округ долгое время охватывал весь Дальний Восток. Благодаря этому в Совете Союза Дальний Восток, куда входит Чукотка, в том числе и Анадырь, представлял единый депутат. Это был, как правило, командующий войсками Краснознаменного Дальневосточного военного округа. Поэтому вначале поселок, а потом и город Анадырь регулярно посещали его командующие и наши депутаты из Хабаровска: Маршал Советского Союза Р.Я.Малиновский, генералы армии Я.Г.Крейзер, И.М.Третьяк, В.И.Петров и другие. Потом, как правило, они возглавляли рода войск, и даже Генеральный штаб Советской Армии и Министерство обороны, как Маршал Р.Я.Малиновский.

Бывали также в Анадыре Маршалы Советского Союза А.А.Гречко — еще как Первый заместитель Министра обороны и Командующий войсками Варшавского Договора, Главком ПВО СССР Маршал К.С.Москаленко, Министр обороны России генерал армии П.Грачев, видные военачальники, руководители Министерства внутренних дел и других силовых структур страны.

ЗАКУТЕНКО Николай Федорович

(1922–1985), родился в селе Андрушки, Попельнянского района Житомирской области в крестьянской семье. Украинец. После окончания семи классов ра ботал котельщиком на сахарном заводе в селе. В июле 1941 г. при зван в Красную армию.

В 1942 г. окончил Астраханское военное пехотное училище, в 1943 г. —офицерские курсы «Выстрел». С февраля 1942 г. принимал участие в боях. 24 сентября 1943 г. 3-я рота 198-го гвардейского стрелкового полка, 68-й гвардейской стрелковой дивизии, 40-й армии Воронежского фронта под командованием старшего лейтенанта Н.Ф.Закутенко первой в полку под яростным огнем противника преодолела Днепр и захватила плацдарм на правом берегу реки в районе Балыко-Щучинка, южнее Киева. На протяжении дня рота отразила семь массированных контратак противника и удержала плацдарм до наведения переправы через Днепр и подхода основных сил полка и дивизии. На плацдарме Николай Федорович был тяжело ранен, и не только не покинул поле боя, но продолжал умело руководить отражением контратак.

После увольнения в запас в 1972 г. жил в Киеве. Подполковник Закутенко Н.Ф. был награжден орденами Ленина, Отечественной войны 1 степени, Красной Звезды и многими медалями. Умер Н.Ф.Закутенко 11 июня 1985 г.